Панель управления
Панель управления
Панель управления
Размер шрифта:
 
 
 
Панель управления
Цвет сайта:
 
 
Панель управления
Изображения:
Вкл.

Уполномоченный по правам человека в Свердловской области

Доступность. Доброжелательность. Действенность.

15 ноября 2018

Омбудсмен бьет тревогу: потерпевшие имеют права

 Авторы таких писем жалуются не столько на преступников, от них хорошего и не ждут, сколько на руководителей колоний, судей, прокуроров, приставов, которые отпускают осужденных на волю раньше срока и не следят за тем, чтобы те расплачивались по долгам.

Действующие лица и исполнители

Подобными жалобами люди заваливают не только нашу редакцию, но и уполномоченного по правам человека в Свердловской области Татьяну Мерзлякову. Ситуация достигла критической отметки, и омбудсмен подготовила специальный доклад "Потерпевшие имеют права". Правда, речь в нем идет лишь об одном аспекте проблемы — о недостатках в возмещении материального вреда осужденными, к которым было применено условно-досрочное освобождение.

- Толчком к подготовке доклада послужило обращение жительницы Режа, — рассказывает Т. Мерзлякова. — Жалобы на плохую работу судебных приставов поступали и раньше, но эта история очень ярко показала полную беззащитность потерпевшей перед преступником и бюрократической машиной.

Суть дела такова. У женщины убили сына. Убийцу нашли, осудили, приговорили к лишению свободы и выплате матери убитого в качестве компенсации морального вреда 250 тысяч рублей. Однако осужденный Аюпов от работы в колонии уклонялся и за 8 лет выплатил потерпевшей лишь 21 тысячу рублей. Но вот странность: суд удовлетворил ходатайство Аюпова об условно-досрочном освобождении, обязав мужчину погасить долг в течение 18 месяцев. Выйдя на волю, Аюпов и не думал расплачиваться.

Добиться возобновления исполнительного производства женщине удалось лишь спустя полтора года. При этом она с удивлением обнаружила, что долг уменьшился в 10 раз. Как оказалось, ошибку допустили сотрудники исправительного учреждения. Ее исправили, но потерпевшей легче не стало: освобожденный по УДО Аюпов официального места работы не имеет, никакого ценного имущества, на которое можно было бы наложить взыскание, у него также нет.

Факт

Лишь один из десяти признанных потерпевшими по уголовным делам не испытывает проблем с получением назначенной судом компенсации материального и морального ущерба.


Случай типичный, но не единичный

Проблема, с которой столкнулась жительница Режа, типична, но не единична. Аналогичные устные и письменные жалобы от лиц, признанных потерпевшими, продолжают поступать омбудсмену. Даже осужденные жаловались на то, что не могут исполнить свои обязательства перед потерпевшими из-за отсутствия исполнительных листов.

Отлично знают об этих проблемах и представители двух служб — исполнения наказаний и судебных приставов. Знают, но менять что-то не торопятся.

В ходе подготовки доклада служба омбудсмена проверила исполнение исковых обязательств лицами, освобожденными условно-досрочно в 2017 году. Абсолютно произвольно были выбраны 50 фамилий осужденных.

Что бы вы думали? Из этой полусотни лишь 6 человек реально принимают меры к погашению долга перед потерпевшими. Для остальных перспектива условно-досрочного освобождения не стала стимулом к тому, чтобы загладить вину перед потерпевшими, погасить перед ними долг. Трое так и не встали на учет, один совершил новое преступление, один уехал на проживание в другой регион…

И такая картина характерна не только для нашего региона, но и для всей страны. В ежегодных докладах Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации с 2003 года отмечалось, что осужденные не возмещают своим жертвам причиненный вред.

Судей можно понять

Само по себе условно-досрочное освобождение – форма гуманная, способная поощрять осужденных к исправлению, погашению долга перед потерпевшими. Они, кстати, нередко не возражают против применения УДО к своему обидчику и даже поддерживают ходатайство.

- Все понимают, что на свободе у осужденного больше возможностей возмещать причиненный вред, чем в колонии, где заработки невелики, — говорит Т. Мерзлякова.

Поэтому, если человек ведет себя в колонии более-менее прилично, его охотно выпускают по УДО. Плохо то, что нередко при этом пренебрегают требованиями закона.

При рассмотрении ходатайств осужденных об условно-досрочном освобождении среди прочих критериев суд должен учитывать, возместил ли осужденный хотя бы частично причиненный потерпевшему ущерб. Однако в спецдокладе омбудсмена отмечается, что суды нередко удовлетворяли ходатайства об УДО даже в тех случаях, когда администрация исправительного учреждения сообщала об отсутствии желания у осужденного загладить вину перед пострадавшим.

По УДО преступника выпускают не на все четыре стороны, как думают некоторые, а под надзор полиции. Освобожденный должен встать на учет по месту жительства, устроиться на работу. За его поведением обязан следить участковый, а за погашением долга перед потерпевшим – пристав-исполнитель. Увы, довольно часто условно освобожденные оказываются предоставлены сами себе. Меняют адреса, работу и ни копейки не платят "терпиле", как они презрительно именуют потерпевших.

Предусмотрены законодательством и рычаги воздействия на тех, кто, выйдя раньше срока на свободу, забывает о своих обязательствах — в частности, о необходимости гасить долг перед потерпевшим. Если осужденный перестает платить, его могут вернуть за решетку. Подобная перспектива способна отрезвить даже самого бессовестного человека, но… Беда в том, что этим рычагом пользуются крайне редко. А преступники, чувствуя свою безнаказанность, окончательно наглеют.

Цифра

408,5 миллиарда рублей – таков ущерб от преступлений за 2017 год (по данным МВД России)


У семи нянек

Недостатка в документах, где прописаны права потерпевших, нет. Это и Всеобщая декларация прав человека, и Международный пакт о гражданских и политических правах, и Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, и Европейская конвенции о защите прав человека. Наша собственная Конституция, наконец, и кодексы, регулирующие правоприменительную практику.

Тем не менее, потерпевшие остаются беззащитными перед преступниками. Как отмечается в спецдокладе, законом точно не определено, кто именно, какой орган должен осуществлять комплексный контроль за условно-досрочно освобожденным из мест лишения свободы человеком. Спор об этом много лет ведут между собой ФСИН и МВД.

Большинство сотрудников полиции полагают, что их задача — следить за соблюдением установленных судом ограничений: осужденный должен встать на учет, не менять места жительства, не совершать административных правонарушений, находиться дома в ночное время. А следить за тем, погашает ли он свой долг, должен кто-то другой. Но кто? Об этом спорят уже ФСИН и ФССП.

Абсолютная раскоординация

- Больше всего в процессе разбирательства нас поразило полное отсутствие взаимодействия между ведомствами, — отмечает Татьяна Георгиевна. — Приставы тратят много времени, чтобы выяснить, где проживает осужденный, стоящий на учете в отделе полиции. Из исправительных учреждений поступают неполные, порой и недостоверные сведения, приставы зачастую не знают, в каком исправительном учреждении отбывает наказание должник.

Направленная простой почтой важная информация теряется или поступает спустя год. Некоторые отделы приставов не считают нужным отвечать на запросы – в том числе — и уполномоченного по правам человека.

Чтобы исправить ситуацию, нужно, по мнению Т. Мерзляковой, наладить четкую координацию действий ведомств – полиции, пенитенциарной системы, приставов, прокуратуры. Хотя есть и другой путь, прописанный в Концепции развития уголовно-исполнительной системы России до 2020 года. Она предусматривает создание службы пробации, на которую будет возложено обеспечение адаптации осужденных после отбывания наказания и предотвращение рецидива преступлений. Сотрудники этой службы будут должны вести контроль за условно осужденными и освобожденными по УДО, а также проводить процедуры примирения потерпевшего с подсудимым. Но пока это — лишь мечты.

В реальности ущерб от преступлений, только по оконченным и приостановленным уголовным делам, составил в 2017 году более 408 миллиардов рублей. Это – официальные данные МВД России.

В докладе свердловского омбудсмена речь идет лишь о нарушении прав тех, кто признан судом потерпевшим. Однако огромное число людей, в том числе — пожилых, будучи обобраны мошенниками, не могут добиться помощи от органов дознания и следствия, вынуждены сами доказывать в суде факт обмана. Сделать это, чаще всего, практически невозможно. Кто защитит их права?

Татьяна Бурова

Газета "Пенсионер", 15.11.2018

Вернуться к списку